Стрибог

Следующим во Владимировом пантеоне идет Стрибог. Единственное, что нам о нем известно, кроме имени, — это цитата из «Слова о полку Игореве»:

 

А вот уже ветры, Стрибожьи внуки, веют с моря стрелами на храбрые полки Игоря.

 

Поскольку ветры наносят урон русскому войску и тем самым являются враждебной силой, образ Стрибога стал восприниматься негативно. Можно встретить рассуждения о том, что Стрибог — антагонист Дажьбога, что они аналогичны паре Чернобог и Белобог, что Стрибог воплощает злое и смертоносное начало, в то время как Дажьбог — добро и покровительство.

 

Поклонение Стрибогу у московитов. Рисунок из книги А. Шлейзинга

«Поклонение Стрибогу у московитов» (рисунок из книги А. Шлейзинга La religion ancienne et moderne des Moscovites)

 

Как легко понять, к рассуждениям о «добром» Дажьбоге стоит относиться с большим скепсисом, и поэтому «злого» Стрибога надлежит признать такой же «кабинетной фантазией». Следует сказать отдельно о «добрых» и «злых» богах. Это понятие — сугубо христианское, к язычеству оно не применимо. Богов почитали не за «доброту», а за силу, и, говоря словами М. И. Стеблина-Каменского, если этот бог оказывался еще и добр, то это было такой редкостью, какой во все времена считался добрый правитель. Рассуждая в терминах психологии, бог — это управляемый стресс, и чем он мощнее, тем сильнее гормональный выброс, вызванный этим стрессом, и тем больше сил обретает человек вследствие этого гормонального выброса. Бог может вызывать ужас или восторг — неважно, что именно, но чем сильнее это чувство, тем (через цепочку «эмоции — гормоны») сильнее реальная помощь, которую получает человек.

 

Если бы язычники почитали «добрых» богов, то, наверное, самый мощный культ был бы у скандинавского Бальдра, ведь он прекрасен и о нем можно сказать лишь хорошее... однако о Бальдре мы знаем немного — лишь развернутый миф, повествующий о его убийстве; о культе же его нам и вовсе ничего не известно. Увы, кабинетные поиски культа «добрых» богов приводят как раз туда, где и томится Бальдр, — в преисподнюю.

 

Вернемся к гипотетической антитезе Стрибог — Дажьбог. Она основана на том, что «внуки» одного несут стрелы на «внука» другого. Но исследователи «Слова», возводя свои теории, забывают о том, что эти два бога входили во Владимиров пантеон и не могли быть антагонистами. Однако противопоставление есть, и для его понимания нам надо посмотреть два текста — собственно «Слова» и «Старшей Эдды». Вот пассаж, в котором упоминается Стрибог:

 

А вот уже ветры, Стрибожьи внуки, веют с моря стрелами на храбрые полки Игоря. Земля гудит, реки мутно текут, пыль поля покрывает, стяги вещают: «Половцы идут!» — от Дона, и от моря, и со всех сторон обступили они русские полки. Дети бесовы кликом поля перегородили, а храбрые русичи перегородили червлеными щитами.

 

И описание гибели мира в «Прорицании вёльвы»:

 

Трепещет Иггдрасиль,

ясень высокий,

гудит древний ствол,

турс вырывается.

В ужасе все

на дорогах в Хель.

Гудит Ётунхейм,

асы на тинге;

карлики стонут

пред каменным входом

в скалах родных — довольно ль вам этого?

 

Мы сейчас не будем комментировать персонажей скандинавских мифов, нам важны глаголы в двух текстах. Как можно видеть, тексты построены идентично: множеством глаголов, описывающих или движение, или разнообразные шумы, показаны враги, обступившие героев со всех сторон. Что же делают герои? Русичи стоят, перегородив поля щитами, асы (боги) собрались на совет (тинг). Иными словами, в обоих текстах хаотичное и оглушительное движение врагов противопоставляется неподвижности и спокойствию героев. (Мы не возьмемся утверждать, что автор «Слова» был непременно знаком с «Прорицанием вёльвы»; это структурное сходство текстов может быть следствием идентичности воинского мышления в родственных культурах.) И поскольку мы доказали, что Дажьбогу-Сварожичу присуща неподвижность, его антитезой оказывается бог, которому в числе прочего подвластны ветры.

 

Итак, Стрибог не «злой бог» и не антагонист Дажьбога. Кто же он?

 

Мы придерживаемся версии, высказанной Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Ивановым: это имя состоит из двух корней (первый — со значением «отец», второй — «бог») и является трансформацией индоевропейской мифологемы *dievas-pater, где первый корень — индоевропейское слово, означающее «высокое небо», а также «бог», второй корень — «отец». (Это словосочетание с соответствующими чередованиями сохранилось в имени Юпитер.)

 

Мы оказываемся на распутье. *dievas ведет нас к другому персонажу «Слова» — к Диву. Но сначала закончим разбираться со Стрибогом.

 

Корень «стрый» сохранился в древнерусском слове со значением «дядя по отцу» и в диалектном прилагательном со значением «отцовский». То есть в имени Стрибога сменились оба корня, но суть и функции бога остались прежними.

 

Он бог небесной сферы. Другая трактовка его имени принадлежит О. Трубачеву: исследователь считает, что оно содержит праславянский корень *sterti — «простирать». Как видим, на символику Стрибога такая трактовка не влияет.

 

Нам кажется очень продуктивным сравнение Стрибога с индийским богом ветра Ваю, стихийным и необузданным; между прочим, сыном Ваю и обезьяны является Хануман — он имеет ярко выраженные черты трикстера и в мифах о его юности выступает крайне деструктивным персонажем. Продолжая параллели с индийской мифологией, нельзя не вспомнить о Марутах — воинственной свите бога грозы Индры, бряцающей оружием и сверкающей украшениями; согласно одному из вариантов этимологии, это слово означает «веющие с моря», что находит точное соответствие в «Слове о полку Игореве».

 

Итак, Стрибог — небесный бог, связанный с хаотичными природными силами. Если уж и искать ему антагониста, то это будет Сварог, тоже небесный, но связанный с земным огнем и законом. Именно поэтому мы решительно не согласны с Рыбаковым, который отождествил этих двух богов.

Другие статьи