Ярило

Еще запутаннее ситуация с Ярилой. Он упоминается в текстах лишь с XVII века (не считая берестяной грамоты XII века, где это — имя собственное) как персонаж осуждаемых церковью ритуальных бесчинств, в центре которых — погребение куклы Ярилы. Причем праздник этот носил эротическую символику (о Яриле говорят, что он «любовь очень одобрял»), а в похоронах важную роль играет потешный старик или парень в шутовском наряде. Иными словами, Ярила здесь выступает как божество плодородия и, раз он состарился и утратил мужскую силу, его необходимо похоронить, чтобы он возродился с новой мощью (именно так поступали в Древнем Египте со священным быком Аписом: его топили, когда он старился, труп бальзамировали, а «возрожденного» Аписа избирали из его телят).

 

Что странного в похоронах Ярилы? Странно время. Оно приходится на период Троицы, то есть на середину июня. Зерно давно в земле, оно активно дает всходы, уже можно предполагать, каким будет новый урожай. Бога растительности уместно хоронить либо весной (синоним пахоты), либо осенью (уход природы в зимний сон). Почему же похороны Ярилы проходят летом?

 

Дело в том, что купальская обрядность фактически подчинила себе, вобрала в себя целый ряд ритуалов. Смысл купальских действий — в изгнании нечистой и вообще сверхъестественной силы в потусторонний мир, именно это и воплощает купальский костер: в нем нужно сжечь что-то, все равно что, значение имеет лишь символика освобождения людей от всего иномирного. Именно поэтому так важны прыжки через этот костер. Неспроста в купальском костре сгорает Снегурочка. В некоторых случаях об этом костре говорили «палить ведьму», хотя ни живую, ни символическую ведьму на нем не сжигали, бросали в него старые, отслужившие свое вещи. В этом Купала полностью синонимичен кельтскому празднику Бельтан, в огне которого тоже сгорало и отжившее, и магическое, и все болезни (при прохождении людей и животных между двух костров).

 

Мы уже встречались с примером того, как праздник может смещаться по календарю. Так, Русалии из летнего праздника (как раз с купальской символикой!) превратились в зимний у южных славян. Вероятно, похороны Ярилы тоже сместились. Были ли они весенними? Попробуем разобраться.

 

Развернутое описание весеннего праздника в честь Ярилы дает П. Древлянский в «Белорусских народных преданиях». Ярилу представляют юношей, «он молод, красив, разъезжает на белом коне; на голове у него венок из свежих весенних полевых цветов; в правой руке держит он человеческую голову, а в левой — маленький снопик ржаных колосьев; ноги у него босые». Согласно Древлянскому, Ярилой могли избирать и девушку, причем наряжали ее так же. Это описание, данное в середине XIX века и фиксирующее, по уверению Древлянского, белорусские обряды, которые он наблюдал лично, вызывает массу вопросов, и только авторитет ученых (начиная с В. И. Даля и до Вяч. Вс. Иванова, В. Н. Топорова), ссылающихся на него, удерживает его книгу в науке. В самом деле — ритуал в честь Ярилы в XIX веке? Отрубленная человеческая голова в руке у юноши? Или, что еще невероятнее, — у девушки? Как показывают современные работы, Древлянского нельзя полностью отнести к фальсификаторам, он был реальным собирателем, но с материалом обходился достаточно вольно. Являлся ли он свидетелем какого-то обряда? Весьма вероятно. Носил ли герой обряда имя Ярилы? Скорее нет, чем да. Держал ли он (она) отрубленную человеческую голову? Конечно нет. А ее имитацию? Неизвестно.

 

Решительное стремление многих ученых видеть в Яриле бога весны опирается на два фактора. Первый — логика похорон божества. Второй — огромное количество слов с корнем «яр», значение которых прямо или косвенно соотносится с весной. Приведем некоторые из этих слов. Ярка, ярочка — это молодая овца (весеннего окота), яровые злаки — те, что сеют весной, ярний — диалектное слово со значением «весенний», ярун — глухарь на току (и эвфемизм для сексуально озабоченного мужчины). Более того, этот корень является общеславянским и, видимо, присутствует в имени западнославянского бога Яровита. Так что стремление видеть в Яриле одного из древнейших славянских богов, а не куклу XVII-XIX веков вполне понятно и, возможно, не приведет к ошибке. Топоров и Иванов в книге «Исследования в области славянских древностей» делают смелое предположение: имя Ярилы содержит индоевропейский корень, который мы видим в имени индийского громовержца Индры. И, безусловно, однокоренными вышеперечисленным являются слова со значением «ярость» и даже «похоть» — вспомним «яр-тура Всеволода» из «Слова о полку Игореве»: в бою князь впадает в такое неистовство, что сравним с диким быком в состоянии гона.

 

И раз Ярила связан с яростью, то нас уже не удивляет упоминание отрубленной головы в фантазии Древлянского, лишь разгорается любопытство: что там было на самом деле? Кого убивали, зачем и когда?

 

Убивали ягненка. Этот обычай сохранился у южных славян — болгар, сербов, а также у сопредельных им румын — и даже перешел к туркам. Ягненку надевали венок, угощали, величали, затем убивали, кровью обрызгивали пашню, а мясо сообща съедали. Происходил этот ритуал в весенний Юрьев день (23 апреля по старому стилю) и связан был с именем св. Георгия.

 

Это уже твердый этнографический материал. И именно в нем соединены бог весны («яр» — корень со значением «весна») и святой, имя которого в византийском произношении — Юрий. А из этого яр-/юр- возникает много интересного.

 

Но прежде чем мы перейдем к спорным данным эпохи двоеверия и еще более спорным данным народного православия, обратимся к материалу надежному: к культу Яровита у западных славян.

 

Как сообщает Герборд (XII век), праздник Яровита отмечали в середине апреля. Жрец говорил, что Яровит одевает поля травой и деревья листьями, что в его власти урожай и приплод скота. При этом культ бога был воинственным: в храме висел щит, отделанный золотом, — его выносили во время походов, а в другом городе на праздник в честь Яровита люди приходили с боевыми знаменами, поэтому Герборд сравнивает его с Марсом (кстати, этот римский бог тоже изначально был покровителем земледелия и властителем волков; см. далее о св. Юрии).

 

Итак, культ Яровита полностью покрывает круг значений корня «яр»: весна — плодородие — ярость. И праздник в его честь совпадает с Юрьевым днем. По этой причине, независимо от того, звали ли на Руси бога весны и ярости Ярилой или нет, мы можем утверждать: этого бога почитали и именно его поглотил культ св. Георгия — Юрия — Егория.

 

Топоров и Иванов пишут о Ярославе Мудром (в крещении Юрии), что это он ввел осенний Юрьев день, знаменующий полное завершение цикла полевых работ. В этот день отдавали долги, и впоследствии он стал днем выкупа крестьян из крепостной зависимости; когда же Борис Годунов отменил это право, возникла знаменитая поговорка «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день». Общеизвестен факт, что христианские праздники ставились на даты языческих, чтобы поглотить их. Так какой же праздник поглощал осенний Юрьев день? Ответ Топоров и Иванов видят в русском восприятии Ярилы как старика. То есть Ярила старился, и осенью его хоронили, чтобы весной он вернулся молодым и полным сексуальных сил. Это, безусловно, достраивание мифа, но оно кажется оправданным, поскольку введение христианского праздника, отсутствующего у греков, должно было иметь крайне серьезные причины.

 

В народном православии св. Юрий-Егорий превратился в волчьего пастыря, повелителя волков (см. в начале книги). Одновременно он же — покровитель скота, скотину на пастбища впервые выгоняли именно на Юрия Вешнего (эта амбивалентность, сочетание противоположностей — основная черта мифологического мировосприятия). Итак, св. Юрий отпирал и запирал сезон полевых работ, покровительствовал скоту (отдельно отмечается значимость белого коня как в его образе, так и в связанных с ним ритуалах) и при этом повелевал волками, регулируя отношения между хищниками и добычей. Мы перешли в область народного православия, но круг символов у нас остался примерно таким же, что и у Яровита. Как видим, св. Юрий вбирает в себя языческое божество практически без потерь.

 

Егорий Вешний. Лубок XIX в.

Егорий Вешний. Лубок XIX в.

 

Образ Юрия, отпирающего и запирающего год и притом повелителя волков, отсылает нас к образу другого волчьего пастыря — Аполлона Ликейского (то есть Волчьего). Один из мифов о нем гласит, что он отправляется на зиму в прекрасную страну Гиперборею, откуда возвращается летом. То есть волчий пастырь может быть богом удаляющимся и возвращающимся; это более архаичная форма мифа о боге умирающем и воскресающем.

 

Конечно, здесь нас подстерегает опасность мифотворчества. Из того, что у богов совпадают некоторые черты, не следует, что тождественны и все остальные, — иначе св. Юрий оказался бы в народном православии покровителем искусств. Но сейчас мы очертили круг символов и функций бога весны и ярости, который восточным славянам представлялся, вероятно, уходящим на зиму и возвращающимся весной на белом коне, и этот абрис основан на исторических свидетельствах, этнографии, лингвистике и данных истории религий. Мы лишь предполагаем, что бог весны и ярости был волчьим пастырем (впрочем, св. Юрий мог поглотить культы нескольких богов — одного, связанного с земледелием, и другого, связанного со скотоводством). И нам очень хочется сказать, что его звали Ярило... но твердых данных у нас нет, и даже если в его имени присутствовал корень «яр», само имя могло быть иным.

Рекомендуем также